Четверг, 25.05.2017, 13:29
Приветствую Вас Гость | RSS

САЙТ О СТАНИЦЕ ВОРОВСКОЛЕССКОЙ

Меню сайта
Форма входа

Адаптация мигрантов на Северном Кавказе

Соловьёв И.А. АДАПТАЦИЯ МИГРАНТОВ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ //Проблемы региональной экологии. 2013. № 6. С. 177-182.

(при использовании материалов ссылка на авторство обязательна)

Миграционное движение, на Северном Кавказе во все времена, сопровождалось проблемами адаптации новоселов. Новые условия обуславливали географические и временные особенности этой проблемы. Целью данного исследования является определение географических аспектов экономической адаптации мигрантов в регионе с конца XVIII – до начала XXI вв. Отправной точкой исследования выбран конец XVIII в., т. е. начало массового заселения Северного Кавказа обусловленного целенаправленной государственной политикой направленной на военную и гражданскую колонизацию исследуемой территории.

В дореволюционный период описание проблем адаптации мигрантов на Северном Кавказе встречались в работах И. В. Бентковского, Г. Н. Прозрителева, А. А. Долгушина, Л. М. Мельникова, П. П. Короленко. Из советских авторов эту проблематику затрагивали А. В. Фадеев, Н. И. Стащук, П. А. Шацкий, С. А. Чекменев. В постсоветское время методологические основы изучения проблем адаптации миграции в России разрабатывали Ж. А. Зайончковская, Л. Л. Рыбаковский, Г. С. Витковская, В. И. Мукомель. Среди основных авторов в своих работах рассматривавших вопросы адаптации мигрантов на Северном Кавказе в современный период отметим В. С.Белозерова, В. А.Колосова, С. В.Рязанцева, Н. А.Щитову, В. М.Эшрокова, Н. В.Мктрчяна, Е. Н.Авдеева.

Обзор литературы позволил определить основные факторы, влияющие на ход адаптации мигрантов на Северном Кавказе в дореволюционный период: экономические, природно-климатические (засухи, жаркий климат, влажный климат), военно-политические (строительство укрепленных линий, государственная поддержка, служба, войны) и правовые (легальный и нелегальный статус новоселов).

Большинство отечественных ученых, которые занимались изучением этой проблемы, подчеркивали приоритетную важность для адаптации мигрантов их экономического состояния. За всю дореволюционную эпоху начиная с конца XVIII в. ученые отмечали, что новоселы уступали в достатке старожилам, и зачастую испытывали крайнюю бедность. Причиной этому могли стать различные факторы. Среди основных отметим, отсутствие опыта по землепользованию в новых природно-климатических условиях, недостатка сельскохозяйственных орудий, засухи, падеж скота, разорение горцами, служба (в большей степени для казаков), подати, повинности, бездорожье (наиболее актуальное значение для горной полосы), удаленность от мест сбыта продуктов (характерно для пореформенного периода), малоземелье (в пореформенный период).

В целом негативность положения переселенцев на первых этапах колонизации региона приводило к сверхсмертности и проблеме «выживаемости» новоселов. Типичный мигрант дореформенного периода, как правило, был на грани жизни и смерти. В работах многих отечественных ученых, можно встретить исключительно негативные эпитеты (голод, крайняя бедность, эпидемии различных болезней, сверхсмертность, жаркий и засушливый климат, падеж скота, попрошайничество, упадок духа) по поводу адаптации первопоселенцев на Северном Кавказе в дореволюционную эпоху. Наиболее остро проблема «выживания» мигрантов отмечалась в конце XVIII – начале XIX веков. К примеру, о первопоселенцах-крестьянах Кавказской губернии прибывших в основном в 1780-е гг. В. М. Кабузан писал, что в 80–90-е годы XVIII в. большая убыль населения вызывалась, тем, что новоселы были крайне бедны и трудно привыкали к жаркому климату Северного Кавказа, а также засухой 1788 года[1].

Те же самые причины убыли населения в конце XVIII – нач. XIX веков, отмечались и в казачьих станицах Черномории. Советский историк А. В. Фадеев написал, что «первые зимы на Кубани черноморцам нередко приходилось голодать»[2]. Другой исследователь С. А. Чекменев, также свидетельствует о сложностях первого периода адаптации черноморских казаков: «в 1807 г. атаман Черноморского войска Бурсак просил пополнить убыль казаков за счет малоземельных государственных крестьян центральных и внутренних губерний, так как «войско идет на убыль», и казаки не в состоянии не только вести хозяйство, но и нести службу. Переселенцы почти поголовно болели малярией, которая косила и без того исключительно редкое население Черномории. Многие места, особенно плавни, кишили миллиардами комаров. На просьбу генерала Вельяминова в 1821 г. выслать врачей из Петербурга правительство советовало «обходиться собственными средствами». Смертность населения была огромной. Особенно велики были потери казаков во время активных военных действий и болезней в 20–40-х годах XIX века. В отношении графа Паскевича к военному министру Чернышеву 5 февраля 1831 года указывалось, что за 40 предшествующих лет население Черномории сильно уменьшилось. Он предлагал провести ряд мер, в том числе увеличить население Черномории на 25 тыс. д. м. п.» [3].

Фактор бедности переселенцев и в последующие периоды дореволюционного времени являлся определяющим для адаптации мигрантов любых категорий. По данным С. А. Чекменева, наказной атаман Кавказского линейного войска в 1843 г. отмечал в своем обзоре, что из 6 тыс. душ, прибывших в 1836 году из Украины многие были «в такой крайности, что не имели ни пищи, ни одежды и оттого в течение года умерло их, по крайней мере четвертая часть»[4]. Из свидетельств коллектива советских ставропольских ученых С. А. Чекменева, В. А. Романовского, В. П. Невской, известно, что губернские чиновники в официальных отчетах писали: «материальные средства коими обладали вновь прибывшие, были посредственные. Многие устраивают свое хозяйство в течение первых двух лет заработками, проживая в землянках»[5].

Большой урон первопоселенцам приносил падеж скота. Обратимся к свидетельствам И. В. Бентковского: «…необыкновенный падеж лошадей и рогатого скота, вследствие перемены климатических и почвенных условий, а также вследствие недостатка присмотра лишили Черноморское войско почти половины присланного им из-за Буга скотоводства». Он же акцентирует внимание на отсутствии квалифицированной медицинской помощи первопоселенцам Черномории: «сами переселенцы вследствие тех же условий подвергались эпидемической лихорадке, горячке …. и, оставленные без всякой медицинской помощи, отдали тяжелую дань смертности»[6].

Положение переселенцев особенно становилось тяжелым в неурожайные и голодные годы, хотя таких лет здесь было в значительно меньше, чем во многих внутренних губерниях [3].

Отмечаемый демографический кризис является бесспорным свидетельством полного провала приживаемости мигрантов различных категорий на Северном Кавказе в конце XVIII и – начале XIX веков. Поэтому первоначальный этап адаптации новоселов, несмотря на время переселения в дореформенный период, прежде всего, был связан с проблемой «выживаемости» людей. Неудивительно, что неприглядная картина адаптации мигрантов вызвала недовольство новоселов, обратные переселения на родину[3, 7], а также уход в Сибирь и развитие отходничества. Окончанием этапа «выживаемости» для мигрантов  можно считать те годы, когда негативная тенденция превышения смертности ад рождаемостью заканчивалась. Таким образом, среди крестьян Кавказской губернии вымирание новоселов закончилось через 15–20 лет  после прибытия на Кавказ, т. е. во второй половине 1790-х гг. Аналогично около 15 лет проблема вымирания новоселов была актуальна для казаков Войска Черноморского (убыль населения отмечалась с 1794 по 1810 г.). В последующие годы дореформенного периода демографический кризис среди новоселов протекал менее продолжительно, но не менее остро.

В начале XIX в. в Кавказской губернии выжившие новоселы привыкали к условиям жизни на новых местах, они распахали большие площади черноземной земли и начали с выгодой для себя заниматься земледелием. Их опыт теперь уже со значительно меньшими издержками могли усваивать новые переселенцы, которые размещались уже не на пустых и диких местах[1].

Важную роль в процессе адаптации мигрантов в дореформенный период играл военно-политический фактор, заключавшийся, прежде всего, в массовой занятости на службе мужской части казачества и негативными обстоятельствами военного положения территории. Об удручающем влиянии военной службы на экономическое состояние черноморцев С. А. Чекменев написал: «положение на новых местах жительства черноморцев было исключительно тяжелым. Прибыв на новые земли, четыре тысячи казаков сразу же вынуждены были действовать против закубанцев, из них почти половина постоянно находилась на постах. Одна тысяча была направлена в Польшу и тысяча – в Персию, из которых 400 чел. погибло. Потери от различных болезней составляли 15% от всего населения»[4].

Новоселы всех сословий столкнулись с нежеланием коренного населения мирно соседствовать с русскими поселениями. Для защиты от горцев крестьяне и казаки жили в небольшом числе крупных укрепленных селений[1], что не являлось непреодолимым препятствием для грабителей.

Особенно сильно страдали от хищнических набегов отдельные селения, которые удавалось крупным партиям горцев полностью разграбить. Почти все села, даже расположенные далеко от Азово-Моздокской линии, подвергались нападениям [1]. Со времени заселения до 1790 г., за 8 лет, в сёлах: Пелагиаде, Михайловке и Надежде горцами было убито и уведено в плен 106 мужчин и 108 женщин, всего 214 чел., что составляет 3% к общему числу жителей обоего пола [8].

Советские авторы во многом по политическим причинам преувеличивали негативное влияние для адаптации новоселов многочисленных тяжелых податей и повинностей[3, 7]. По нашему мнению, проблема непомерных повинностей была наиболее актуальной для селений расположенных по Черкасскому тракту (Безопасное, Преградное, Медвежье, Летницкое, Песчанокопское, Средне-Егорлыкское). Переселенцы из-за исключительно тяжелых подводной, постойной и дорожной повинностей крайне неохотно соглашались обосновываться в селениях, создаваемых по трактам. Положение новоселов здесь, было значительно хуже, чем в других местах[4].

Большую роль в процессе адаптации мигрантов играло государство. С одной стороны, власть всячески поддерживала переселения на Кавказ, с другой стороны, препятствовала развитию нелегальной миграции. В первом случае новоселы получали подъемные денежные средства, большие земельные участки, а также освобождались на определенный срок от всяческих податей и повинностей, в т. ч. рекрутской.Крайне сложно было адаптироваться мигрантам в условиях нелегального статуса (без требуемых документов)[5]. Новоселы, как правило, лишались права пользоваться сельскохозяйственными угодьями общины, могли подвергнуться аресту и выдворению, но родину.

Для пореформенного периода проблема бедности мигрантов оставалась насущной. Развитие капитализма и медицины освоенность территории сняло проблему вымирания новоселов, за исключением новых станиц горной части Закубанья.

Сложившаяся здесь ситуация мало чем отличалась от периода «выживаемости» новоселов конца XVIII – нач. XIX вв. Например, в 1864 г. в горах Закубанья были основаны такие станицы, как Пятигорская, Владикавказская, Навагинская и другие. При этом властями была оказана переселенцам значительная материальная поддержка[9]. Однако все усилия властей были тщетны. Горная природа в процесс адаптации новоселов внесла негативные коррективы. Имперский автор П. П. Короленко свидетельствует, о том, что в нагорных станицах за первые полтора года с момента основания (с 1864 г.) от 20 до 50% от всего населения, умирали от лихорадки и тифозной горячки. Кроме того, отмечался падеж скота (от недостатка корма и вредных климатических условий)[10], неурожай и упадок духа. Большой вред казакам приносили частые наводнения и бездорожье. Он же пишет: «дурное состояние в горах путей сообщения затрудняет, a часто вовсе прекращает доступ жителей к своим земельным угодьям и не дает возможности обмена произведений между станицами»[11].

Одним из ярких свидетельств острой проблемы «выживаемости» мигрантов в пореформенный период выступает пример греческих переселенцев из Турции поселенных в 1864 г. в Пятигорском округе при урочищах Нагут и Султанском. На греков-переселенцев одновременно обрушились все невзгоды, это и нищета, попрошайничество, отходничество, эпидемии болезней, сверхсмертность (в течение 2-х лет вымерло почти половина поселенцев), воровство, сложные отношения с властью и с русскими переселенцами, возвратные миграции на родину (начиная с 1865 г.)[12]. В последующие годы пореформенного периода в известных нам литературных источниках больше не встречалось примеров вымирания новоселов на Северном Кавказе. Из этого следует, что эта проблема была актуальной для всего дореформенного периода и первого десятилетия (1860-е гг.) пореформенного периода.

В равнинной зоне в пореформенный период мигранты, как правило, не испытывали таких проблем, как в горной части. Тем не менее, и здесь качество жизни переселенцев уступало коренному населению. По данным С. А. Чекменева, большинство переселенческих поселений крестьянского типа в Терской области, влачили «жалкое существование, мало чем отличающееся от такого же на своих родных местах»[5]. В этой связи важной формой экономической адаптации для многих мигрантов являлось отходничество[7].

По мере развития капиталистических отношений, для крестьян-новоселов стала играть значимую роль отдаленность мест сбыта продуктов[11]. Как показало исследование, наибольшее значение этот фактор оказывал влияние на удаленные поселения горной части Кавказа.

На протяжении большей части пореформенного периода на Северном Кавказе преобладала безвозвратная и временная миграция иногороднего населения. По имеющимся фактам, предположим, что наиболее успешно экономическая адаптация мигрантов протекала в казачьих районах плодородной Кубани. Именно сюда устремился основной поток мигрантов. В конце XIX в. 47% населения станиц Кубанской области составляли иногородние, которые в большинстве своём здесь успешно обустроились земледельцами, торговцами и ремесленниками. Привлекательность Кубани и высокую степень приживаемости новоселов обуславливало наличие свободной земли в казачьих районах (сдавалась в аренду, офицерские участки продавались), высокий агроклиматический потенциал местности и выход на мировой рынок зерна.

Нами не было выявлено исследований, посвященных проблемам адаптации мигрантов на Северном Кавказе периода столыпинской аграрной реформы и в советское время.После распада СССР в связи с важной ролью миграционных процессов на всем постсоветском пространстве появляются новые разнообразные исследования на эту тематику. В большинстве работ акцентировалось внимания на экономических и социокультурных проблемах адаптации вынужденных переселенцев. В последние годы актуализировались исследования по вопросам интеграции новоселов.

В современный период экономические факторы адаптации преимущественно зависят от проблем трудоустройства, приобретения жилья и этнических особенностей мигрантов. Многие авторы в своих работах подчеркивают образовавшийся географический раскол между городской и сельской местностью. И если в первой половине 1990-х гг. земля помогла выжить многим вынужденным переселенцам на Северном Кавказе, тогда как в последующие годы отмечался отток новоселов в более успешно адаптирующуюся в экономическом отношении городскую местность.  При этом наиболее привлекательными стали крупные города.

Проблемы социокультурной адаптации современных мигрантов в первую очередь связаны со сложными межэтническими отношениями, мигрантофобией и ксенофобией, а также со знанием русского языка и культуры принимающего общества.

Возникшая в последние годы проблема интеграции, преимущественно в среде инноэтничных мигрантов главным образом связана с нежеланием значительной части переселенцев стать частью принимающего общества в политическом, гражданском и социальном отношениях.

Подведём итог, исследование позволило выявить важную географическую закономерность в процессе адаптации мигрантов в дореформенный период и начала пореформенного периода (1780–1860-е гг.). Влияние природно-климатических, военно-политических, экономических и правовых факторов в 1780–1860-е гг. определяли проблемы «выживаемости» (демографический кризис) среди новоселов всех без исключения заселяемых новых территорий от плодородных и засушливых равнин Предкавказья (Ставрополье, Кубань), до нагорной полосы Закубанья и побережья Черномории. В первые годы стадия «выживаемости» длилась 10–15 лет, а впоследствии её продолжительность снизилась до нескольких лет. На следующей стадии мигрантам удавалось окончательно закрепиться на новых местах. В итоге, процесс адаптации мигрантов длился не менее 15–20 лет после переселения их на новые места.

По мере модернизации России в пореформенном периоде северокавказские новоселы уже не сталкивались с проблемой «выживаемости», однако их качество жизни уступало коренному населению и вопросы адаптации по-прежнему были актуальными. Исследование показало, что наиболее успешно процесс «оседаемости» в регионе отмечался на плодородных равнинах и межгорных в долинах Кубани, где имелись избытки земли. В свою очередь в новых местах колонизации – Черноморское прибрежье и нагорная полоса Закубанья закрепление населения протекало труднее. В пореформенный период практически не обладали достаточным земельным ресурсом для успешной экономической адаптации Ставропольская губерния, Терская область и Дагестан.

В постсоветский период проблемы социокультурной и экономической адаптации мигрантов по-прежнему актуальны. Сегодня успешность приживаемости переселенцев определяют, как те же факторы (экономические, агроклиматические, правовые, социокультурные), что и в дореволюционный период, так и новые факторы (межэтническая ситуация, этническая структура, кризис идентичности). При этом главный географический раскол в процессе «оседаемости» мигрантов наблюдался между сельской и городской местности. Первоначально стрессовые переселенцы в процессе адаптации придерживались стратегии направленной на приобретения жилья и земли, массово устремляясь в сельскую местность равнинной части Северного Кавказа. После провала этой стратегии, с конца 1990-х гг. ориентация переселенцев изменилась в пользу решения проблемы занятости, что привело к повторной миграции многих новоселов в городскую местность.

Библиографический список

  1. Кабузан В. М. Население Северного Кавказа в XIX–XX веках. – Спб., 1996. – С. 33, 37–38, 49, 52, 56, 136–138.
  2. Фадеев А. В. Очерки экономического развития степного Предкавказья в дореформенный период. – М., 1957. – С. 39.
  3. Чекменев С. А. Переселенцы (очерки заселения и освоения Предкавказья русскими и украинским казачеством и крестьянством в конце XVIII – первой половине XIX в.). – Пятигорск, 1994. – С. 57–59, 74, 84–87.
  4. Чекменев С. А. Социально-экономическое развитие Ставрополья и Кубани в конце XVIII и в первой половине XIX в. – Пятигорск, 1967. – С. 29, 32, 50.
  5. Некоторые вопросы социально-экономического развития Юго-Восточной России / Ред. коллегия: С. А. Чекменев (отв. ред.), В. А. Романовский, В. П. Невская. – Ставрополь, 1970. – С. 23–26, 31–33, 40–41.
  6. Бентковский И. В. Заселение Черномории с 1792 по 1825 года 1880 / ПККО за 1881 год – С. 47–48.
  7. Щацкий П. А. Заселение Ставрополья после реформы 1861 г. и положение крестьян-переселенцев // Материалы по изучению Ставропольского края. В. 11. – Ставрополь, 1964. – С. 202–205.
  8. Стащук Н. И. Заселение Ставрополья в конце XVIII века и в первой половине XIX века // Материалы по изучению Ставропольского края. В. 4. – Ставрополь, 1952. – С. 142–143, 163, 166, 168.
  9. Верещагин А. В. Исторический обзор колонизации Черноморского прибрежья Кавказа и её результат. – Спб., 1885. – С. 31–32.
  10. Короленко П. П. С. Переселение казаков за Кубань. Русская колонизация на Западном Кавказе. – Екатеринодар, 1910. – С. 402–404.
  11. Короленко П. П. К истории колонизации Закубанского края в 1865–1867 гг. – Ставрополь, 1906. – С. 11–12, 15–16.

     12. Бентковский И. В. Очерки заселения свободных земель Пятигорского уезда, оставшихся после ушедших в Турцию ногайцев //Сборник статистических сведений о Ставропольской губернии. Вып. 3, 1870. С. 20–29, 35–44.

Календарь
«  Май 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
и
Поиск

Copyright MyCorp © 2017
Конструктор сайтов - uCoz